События

Двойное интервью на пленэре

События
В дни Чемпионата мира по футболу в столицу приезжал знаменитый акварелист Альваро Кастаньет. Совместные пленэры с Сергеем Кузнецовым дали повод поговорить с ними о Москве, искусстве акварели, специфике подходов архитектора и художника к рисунку.

Альваро Кастаньет. Кафе в красных тонах


Сергей, вы давно знакомы с творчеством Альваро? Чем оно вам близко?

С.К.: Работу Альваро я изучаю, наверное, уже года 3-4, его видео-уроки оказались очень полезными, не говоря уже о возможности порисовать вместе на пленэре. В искусстве я больше всего ценю порыв, эмоцию, ощущение жизни, а в его творчестве все это присутствует в избытке. Акварель называют искусством намека, и в этом смысле Альваро владеет ею мастерски. Он совершает минимум движений кистью, но они всегда так точны, что из нескольких пятен и линий минут за 15-20 вырисовывается атмосферный и полнокровный городской пейзаж.


Альваро, почему главной темой ваших акварелей стал город?

А.К.: Я могу рисовать все что угодно, но очень люблю жизнь улиц, городскую среду. Часто изображаю людей, проводящих время в кафе и ресторанах – особенно захватывают пары, танцующие танго. Вы, наверное, знаете, что Уругвай оспаривает первенство в этой культуре у Аргентины. Из окна моего дома в Монтевидео открывается потрясающий вид на порт. Его можно рисовать бесконечно: там все постоянно пребывает в движении, а мне очень нравится передавать динамику, изменчивость. В любом городе, где бываю, я стараюсь найти что-то такое же характерное, стараюсь вжиться в городской ландшафт, прочувствовать его специфику и выразить свои чувства на бумаге.


Альваро Кастаньет. Кафе в серых тонах


Какой вы ощущаете Москву?

А.К.: Москва имеет ярко выраженную, абсолютно покорившую меня за два визита идентичность. Это и масштабы, и временные наслоения, и особенный свет. Уже во второй раз я оказываюсь в Москве летом, в прекрасную погоду, когда небо ясное, а ближе к вечеру все заливается серебристым светом. Мне нравится рисовать здания в контражуре. Московские силуэты – посмотрите на Кремль, на Собор Василия Блаженного – кажутся работой искусного резчика – такие они красивые и тонкие. В архитектуре я также выделил бы преобладание желтых, охристых оттенков. Да, пожалуй, так: серебристый и желтый доминируют в моем восприятии Москвы. А цвет – это главное, он задает настроение. Я обычно выбираю один доминирующий цвет, а к нему добавляю еще пару гармонирующих акцентов. Колористическая гамма подобна музыкальной: легкий перебор – и уже какофония.


Альваро Кастаньет. Москва. Площадь Гагарина


У вас много работ большого формата – 50x70 см и больше. Вы работает сразу с большими листами на пленэре или компонуете масштабные композиции в студии из нескольких уличных эскизов?

А.К.: В силу опыта я уже редко делаю предварительные эскизы. Когда выхожу на улицу, я, во-первых, очень быстро нахожу натуру, потому что везде вижу что-то интересное, во-вторых, очень быстро представляю в голове целиком композицию и сразу начинаю рисовать. Прежде чем взяться за краску, могу сделать сначала набросок мягким карандашом. Но обычно эта основа очень легкая, еле заметная. Тщательный рисунок рискует превратить работу акварелью в раскраску, и она утратит свою живость. Иногда к большому формату я выполняю несколько подготовительных эскизов, но могу и сразу выйти в город с большим листом. Как однажды в Шанхае. Шанхайцы оказались ужасно отзывчивыми: пока я все доставал и расставлял, они притащили какие-то картонки подложить под лист, пытались придерживать этюдник.

А не мешают люди, наблюдающие за вашей работой на улице, заглядывающие через плечо, дающие советы?

Совсем не мешают. Я к этому привык, и так погружаюсь в свой процесс, что, кроме предмета изображения, ни на что не обращаю внимания.

Сергей, вы начали рисовать в большом формате не так давно. Какие он дает преимущества?

С.К.: Я стараюсь по максимуму использовать присущие акварели возможности – текучесть и расплывчатость, прозрачность, просвечивание красочных слоев и возможность создавать градиенты. Крупный формат как раз позволяет использовать эти эффекты по максимуму, в нем удобнее делать эффектные размывки большой кисточкой. Однако есть и сложности: чем больше места, тем сильнее соблазн заполнить его разными элементами, но нужно себя сдерживать – в акварели деталей не должно быть слишком много – они загромождают пространство, перебивают общее настроение, потому необязательно все четко прорисовывать – достаточно сосредоточить внимание на какой-то одной форме, а остальное просто обозначить мягкими пятнами.


Сергей Кузнецов. Андреевский мост


Есть ли разница в том, как архитектор и художник рисуют город, здания?

А.К.: Принципиальной разницы я не вижу. Деление на профессии в данном случае очень условно, потому что у архитекторов бывает очень сильная художественная база, и он в любой момент может начать карьеру художника. Возможно, при этом он будет больше склонен к прорисовке отдельных архитектурных форм. Но и я, будучи живописцем, часто за них цепляюсь взглядом и отталкиваюсь от каких-то деталей в своих композициях – люблю купола, балконы, балюстрады. Людям вообще нравятся формы, но в композиции должен быть их баланс и иерархия. Я, как правило, беру одну большую, две-три средних и много маленьких.


Альваро Кастаньет


С.К.: Я в целом согласен с Альваро. Но, наверное, архитектор больше уделяет внимание выстраиванию осей, пропорций, тектонике. Художники, по моим наблюдениям, чаще размывают объемы, дематериализуют их в свето-воздушной перспективе. Архитектор, даже если не видит дальний угол сооружения, все равно помнит, что он там есть, и может обозначить четкими линиями, хотя для живописного эффекта нужно было бы сделать расплывчатый контур.

Сергей Кузнецов. Сент-Пол, Лондон


А.К.: Совершенно верно. Игра мягких и четких очертаний – один из моих фирменных приемов. Мне кажется, он вносит глубину, движение и необходимую долю недосказанности, позволяет зрителю самому мысленно дополнить реальность, погружая его в сюжет.

И традиционный вопрос: каких мастеров вы выделяете для себя в истории акварели и архитектурной графики? Несколько имен.

С.К.: Каналетто, Джон Сарджент, Фрэнк Ллойд Райт, Альдо Росси, Леббеус Вудс.

А.К.: Джон Сарджент, Эндрю Уайет, Джозеф Тернер, Пикассо, Ричард Дибенкорн.


Сергей Кузнецов. Стадион Лужники после финального матча ЧМ-2018 по футболу